Работаю начальником отдела телекоммуникаций в одной госструктуре. Пост получил не сразу — раньше я работал в одном из подразделений эникейщиком, организатором IT-процесса и бета-тестером программулин и систем, присланных свыше.

Так вот, в эникейский период и произошёл этот случай. Не помню, кто и зачем принёс комп со словами: «Сил больше нет, ведёт себя странно — может неделю работать, может через 15 минут выпадать в „синьку“».

Надо сказать, что компьютеры, поставляемые госструктурам одной из фирм, базирующейся в Митино, у меня давно вызывали плохие чувства. Пациент родом оказался оттуда. Гарантии комп была лишён — все дыры на почти новой машине были обклеены гарантийными стикерами, а юзеры решили поменять CD-ROM на более продвинутый девайс и все наклейки посдирали.

Включаю — работает, но через 15 минут уходит в BSoD. После ребута работает до конца рабочего дня. Утром прихожу — опять «синька». Коллеги-владельцы уже справляются, когда забрать можно. Посылаю коллег, надеваю халат и ухожу с головой в потроха пациента.

В связи с дефицитом деталей не могу поменять всё на исправное — процессора запасного нет. Поочередно меняю всё, что установлено — проблема не решается, а тесты показывают, что пациент здоров, как бык. Остаётся лишь камень.

Снимаю кулер в сборе с радиатором. Достаю камень на 775 сокет, задумчиво верчу в руках. И вставить-то его некуда — нет больше таких матерей, этот комп тут самый продвинутый. Ставлю назад; что-то заставляет снять процессор опять и осмотреть, собственно, «стойло».

Среди позолоченных ямочек лежала ресница сборщика.

Приезжаю на вызов: проблемы с принтером (не определяется), антивирусом, ну и гора траблов по мелочи. Трезво оценивая ситуацию, заявляю, что систему пора валить и ставить новую, что и проделываю в следующий час.

Дошло дело до установки принтера. Дрова на третьем шаге «мастера» просят подключить устройство. Включаю принтер — реакции ноль. Жужжит, моргает, но компу не показывается. Проверяю провода. USB в принтер воткнут — иду по проводу до компа. И в комп провод тоже воткнут, вот только не в USB, а в PS/2 через мышиный переходник. Владелец компа клятвенно уверял, что так и было.

Помог я лет пять назад знакомой купить комп для ей «гениального» сына. Учитывая, что знакомая приходилась мне ещё и начальницей, отказать я не мог.

Установил, запустил, настроил. То, что сынок в первую же неделю попробовал перепрошить BIOS и грохнул его — это ещё не самое страшное. Страшно стало, когда меня через две недельки вызвали уже раз в четвёртый с диким воплем: «Опять не работает, ты виноват!»

Прихожу. Комп мёртв. Семья смотрит на меня, как на суде смотрели на Чикатило. Лезу внутрь и тихо опускаю челюсть. Такого никогда, ни до, ни после я не видел. Этот восемнадцатилетний «гений» зачем-то отключил кабель от видюхи к монитору, потом соединил обратно, но перевернул разъём, ухитрился продавить его в гнездо и затянуть болтами. Видюха померла в неравной борьбе.

С тех пор я зарёкся близко знакомым людям помогать с покупкой компов.

Работаю в небольшой питерской конторе, занимающейся технической поддержкой государственных учреждений и мелких предприятий. Не так давно одна из этих госконтор сделала заявку на диагностику и ремонт компа. По приезде на место мне стали объяснять суть проблемы: всё, дескать, работало, ничего не трогали, а комп перезагрузился и показывает «синий экран».

Включаю машину, комп успешно проходит POSТ, грузит винду, потом начинает проверять диск. В этот момент светлоголовое создание начинает тыкать пальцами в монитор:

— Видите, «синий экран»!
— Это и есть проблема? — еле сдерживаю я смех.

Если такое появляется на экране, поведала мне девушка, то винда начинает умирать, постепенно затягивая с собою в небытие все документы, музыку и фильмы. После десятиминутного разъяснения, откуда берётся chkdsk и зачем он нужен, девушка успокоилась, а я в очередной раз убедился: пока народ путает «чекдиск» с BSoD, моё финансовое положение не ухудшится.

Сижу за компом. Время — три часа ночи. Нет, я не программист и не любитель WoW, я писатель-копирайтер. Я «сова» — работаю над текстами ночами, а днём отсыпаюсь.

Звонок в дверь. Реакции — ноль, так как я просто не могу осознать, что в такое время кто-то может прийти. Да и по какому поводу? Соседи спят, а я не шумлю вовсе — сижу в наушниках... Снова звонок. Матерюсь, но иду открывать.

Соседка сверху, вроде бы нормальная бабуля лет 70. Пару раз заходила за электролампочками в долг; пару раз я у неё одалживался до получки. Бабуля с ходу пытается проникнуть в квартиру, преодолевая моё сопротивление:

— Я знаю, у тебя компутер не выключен! Он мне спать мешает! Из него лучи исходят и не дают спать!

Только тут понимаю, в чём дело. Рядом расположен ночной клуб, с крыши которого световая пушка швыряется отблесками. Иногда они попадают и в окна домов. Но бабушке, конечно, ближе и милей идея агрессии со стороны «компутерщика» с его вредоносными «лучами смерти»...

Печатаю статью в Ворде. Он подчёркивает часть текста зелёным — возможна, мол, грамматическая ошибка. Смотрю на описание:

«Ошибка лексической сочетаемости, хотя и неявная. Можно сказать о чём-л., что это важно или что это имеет большое значение, а вы...»

Разумом-то я понимаю, что за этим «вы» скрывается обрезанный текст, но душой чувствую укоризну умного Ворда.

Админил мой братец конторку одну и задержался после окончания рабочего дня — он же у админов ненормированный. Пришёл к нему в гости друг — изящный шифоньерчик два на два, работает преподом физической культуры. Сел он за компьютер соседний и ждал стал, пока братан закончит работать. Компьютером друг умел пользоваться лишь как музыкальным проигрывателем, поэтому запустил Винамп и стал щёлкать по плейлисту в поисках новых хитов.

Случайно друг нажал на правую кнопку мыши, и вылезло контекстное меню. Глаза начинающего пользователя ЭВМ округлились: «Э, что делать-то?» Братан посмотрел поверх монитора и, возвращаясь к работе, посоветовал: «Щёлкни по рабочему столу, и всё нормально будет».

130 килограмм веса со всей дури ударили кулаком по столу. Мышка с клавой отправились к создателям, моник упал со стола, но вроде бы выжил. Труднее всего было не поднять аппаратуру с пола, а вытащить братана из-под стола.

Решили с другом попить кофе. Сварив напиток, обнаружили на столе кекс. Одна проблема — его с одной стороны поела кошка. Разделили кекс на несколько кусков, и встал вопрос: кто будет есть потраченный кошкой кусок?

Решение не заставило себя долго ждать. Спустя две минуты была написана программа, которая рандомом выкидывала имя того, кому все-таки придется съесть злосчастный кусок. Рандом, впрочем, оказался не ахти, и мы решили его усложнить, создав массив из 26 элементов, содержащий поочередно наши с другом имена.

Запускаем программу, рандом выкидывает случайное имя из массива, и тут друг выдает распрекраснейшую фразу:

— А давай его напополам съедим?

Стоит ли говорить, что кофе к тому времени давно остыл?

На первом курсе института мы изучали классический Паскаль на ЕС 1046 — двухпроцессорном чуде советской электронной промышленности. Подмигивающие чёрно-зелёные экраны терминалов, попискивающие при каждом нажатии клавиатуры весом в три кило каждая, световые «дубинки» (пером это назвать язык не поворачивается) — это обычные будни тех, кто знаком с этой техникой. Но не об этом речь.

Средства вывода на печать у этой замечательной машины стояли тут же, в дисплейном классе, и представляли собой четыре матричных принтера марки «Consul». Эти суровые советские железки были запакованы в литые бронированные корпуса, прикрученные каждый к отдельной тумбочке, включались при помощи ключа («зажигание — есть контакт»), а привод перемещения печатающей головки работал от двигателя размером с современную электродрель.

Печатали листинги программ мы обычно на тетрадных листах в клеточку через копирку — ленту экономили и выдавали только по праздникам. В силу суровости принтеров при перекосе листа они рвали бумагу в мелкую крошку. Куда тягаться обычной тетрадке со столь мощным аппаратом?

Пришло задание — распечатать нечто большое на листе формата А1. Других столь широкоформатных средств печати в институте тогда не было, поэтому заправили в один из «Консулов» лист ватмана, свежую красящую ленту и отдали команду на печать. Совершенно случайно человек, натягивавший лист ватмана, чтобы не зажевало, отвлёкся. Штатный прижимной механизм не справлялся с такой толщиной листа, так как был уже порядком изношен, и принтер, верный своей традиции, порвал ватман пополам (хорошо, не на клочки).

После того, как было порвано ещё три листа — каждый раз то отвлекались, то заправляли неровно, — нам удалось-таки распечатать нужное. Но лаборантам стало интересно, что ещё этот принтер сможет порвать?

Итоги экспериментов по подаче принтеру различных материалов под небольшим углом:

— Жёсткий картон 1,5 мм: рвёт, изредка заклинивает.
— Электрокартон: рвёт.
— Тонкая жесть от пивных банок: рвёт. Печатал он на ней, кстати, очень здорово — прямо на выставку жестянщиков можно было нести.
— Толстая жесть от банок из-под тушёнки: надрывает и заклинивает.
— Тонкий шпон: заклинивает.

По результатам на все принтеры была наклеена табличка: «Осторожно заправляйте бумагу и следите за её прохождением! Принтер рвёт всё, кроме фанеры и жести».

ЕСка, конечно, уже давно списана — не выдержала испытаний временем. Но каждый раз, когда современные матричные и лазерные принтеры заклинивает от малейшей замятинки на обычной офисной бумаге, я каждый раз с теплотой вспоминаю советский «Консул».

Московские улицы накрыл белый снег, а на жителей столицы вот-вот готов свалиться Новый год. В праздничном ажиотаже люди строят планы, покупают подарки и наряжают ёлки. В офисах за ёлку сойдет и шкаф — благо, таланта офисным работникам в украшении трудовых будней не занимать. А между тем к празднику готовятся не только люди, но и техника.

Свеженький, только что купленный сервер в авральном темпе был набит программами и запущен в строй. Новосёлы потихонечку обживали многогигабайтные кабинеты, а разрываемые на части сотрудники IT-отдела всё добавляли новых жильцов. Первая волна вольготно разместилась и расслабленно выполняла работу, и тут появился Он — Утилит Надзорович Заматплатин, спец по надзору за здоровьем отдельных устройств сервера. Появление такого жильца — вроде бы рядовой случай, но не в этот раз. Утилит Надзорович соответствовал духу времени и блистал дружественным интерфейсом, имевшим приставку «web».

По собственному разумению занял этот господин не свободный кабинет, а чужой — нашёл комнату попросторнее да и вселился, пока хозяин отлучился на профилактику. Приходит наш подсиженный Сервер Сайтович Интернетин и недоумевает: «Как так? Мебель таскал, украшения к Новому году развешивал, а тут этот расселся?!» Так обиделся на Надзоровича, что плюнул на всё и сел прям в коридоре: никуда, говорит, не стронусь, пока порт мой не вернёте. А Надзорович чего — он парень вёрткий, рано встал — кабинет первым занял. На контакт не идёт, всё к админу посылает: «Пусть большое начальство решает». Сидит себе в чужом кабинетике, всем звонящим про температуру докладывает.

Мы, конечно, как это дело увидели, сразу кинулись разбираться. Ага, Надзорович у нас новенький работник, неопытный, только в 80-м кабинете работать может, а про другие и слышать не хочет. Оттого и конфликт с Сервером Сайтовичем — тот тоже не может отойти от строгих RFC-предписаний и переехать в другой кабинет: его же клиенты только этот адрес знают!

Помирили мы обоих, сделав еще один кабинет за номером 80, но на другом этаже. Теперь сидят оба довольные и тряват байки друг другу про то, как вчера процессор халтурку всю ночь гнал, да про то, что бухгалтерша Марина Петровна очередную фотографию внучки на корпоративном веб-альбоме выкладывала, 5674-ю по счёту.

Вот такая вот предновогодняя история приключилась. Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. Не забывайте проверять сервер после финальных аккордов — вдруг и у вас утилита мониторинга отберет 80-й порт у веб-сервера?