Я веб-разработчик, сейчас работаю на небольшом проекте средней фирмочки. Согласно договору клиент должен предоставить свёрстанный дизайн — верстальщиков у нас нет. Во время одного митинга он упоминает, что собирается прислать нам PSD-шки. Когда разговор заходит о том, что мы так не договаривались, человек с абсолютно спокойным лицом заявляет, что лично не видит разницы, но если нам существенно, он что-нибудь придумает. По прошествии часа приходит письмо с «дизайном». В дизайне — HTML-файл и одна картинка. Тело HTML состоит из единственного <img>. Все дружно выпадаем в осадок.

По прошествии некоторого времени и разбирательств он всё-таки присылает свёрстанный дизайн. Идет разработка, и в один прекрасный день клиент выдает:

— Я тут посадил джуниора, он за два дня наколбасил больше, чем ваши хваленые сеньоры за три недели!

Присылает ссылку: тот самый дизайн, никакой функциональности, и только картинки из техзадания вставлены... Мораль истории: проект следует начинать с UI. Пофиг пчёлы, пофиг мёд, главное — пасека стоит.

Везде таскаю с собой нетбук. В последнее время начал замечать, что при наклонах этого зверька внутри что-то катается. Думал, что болтик какой-нибудь, или посторонний предмет случайно попал через разъёмы или вентиляцию. Не придавал этому значения в течение месяца, но потом начало раздражать.

Разобрал. Был немало удивлён: оказывается, из слота вылетела планка оперативки на 512 МБ! Так как на борту стоял линукс, то потерю памяти я даже не заметил — нетбук отлично справлялся и с оставшимся полугигабайтом.

Уже многое сказано о том, что если ты хоть немного разбираешься в компьютерах, то обязан разбираться в любом электроприборе, будь то чайник или новый мобильник коллеги. Недавно начальство отожгло на славу: мне принесли настоящий дозиметр-радиометр МКС-151. «Измерь-ка уровень фонового излучения в офисах — раз в компах шаришь, и тут разберёшься». За сим позвольте откланяться — ушёл играть в «Сталкера».

Суббота, 27 февраля, рабочее утро — отрабатываем за 22 число. Организм упорно сопротивляется работе. Я на весь кабинет декламирую известный стишок:

Когда был Ленин маленький,
С кудрявой головой,
Он баловался линуксом
И вырос с бородой.

— Теперь понятно, почему Ленин такой был, — замечает начальница.
— В смысле?
— Ну линукс — это же наркотики!

Работаю в техподдержке местного интернет-провайдера. Каждый раз, когда звонящий клиент начинает разговор с вопроса «Вы не подскажете, что сейчас с интернетом происходит?», мне так и хочется ему ответить чем-нибудь типа: «Вы знаете, я, конечно, не эксперт в области развития рынков, но, думаю, интернет сейчас движется в сторону развития мультимедийных и социальных сервисов», — и бросить после этого трубку.

Дорогие клиенты, не стройте из себя умных, начните с самой простой и понятной фразы: «Здравствуйте, у меня не работает интернет».

Понадобился мне как-то инженер — мои с возросшей нагрузкой не справлялись. Разместили обьяву, наполучали резюме, назначили время собеседований. Я провожу собеседования вторым, сразу после эйчара. И вот приводят ко мне это чудо. Пара месяцев после института, одет прилично, но явно какой-то из кавказских национальностей.

Начинаю задавать вопросы и почти сразу понимаю, что мальчик не тянет. Перехожу на вопросы попроще:

— Что такое Active Directory?
— Э-э-э... Ну, это директория, которая активная.
— А что, бывают пассивные?
— Ну да, пока она лежит и её никто не трогает — пассивная, а если к ней по сети обращаться — активная.
— Эмм... ладно. Расскажите про DHCP.
— ...
— Про DNS?
— ...

Включаю стоящий рядом системник, показываю, что работает. Снимаю крышку, поворачиваю к себе внутренностями, чтобы кандидат не видел, и переставляю джампер биоса в положение сброса. Возвращаю кандидату: «Разберись, почему не включается», — и ухожу курить. Возвращаюсь минут через десять.

— Ну как, что-нибудь понял?
— Ну, он сломался, надо, наверное, в ремонт везти.
— Извините, вы нам не подходите.

Товарищ заводится с пол-оборота:

— Это потому, что я нерусский, да? Да вы тут все расисты! Да я на вас в суд подам!..

Еле выставили за дверь. Потом ещё его мама звонила, тоже всех в расизме обвиняла.

Работаю в техподдержке одной некрупной, но очень гордой организации, среди клиентов которой есть и Федеральная таможенная служба. Приходит от них запрос с просьбой побыстрее решить проблему. Инженер, которому поручили разбираться, на весь отдел восклицает: «Побыстрее?! А что делают таможенники, когда просишь их досмотреть побыстрее?» Как аукнется...

24 февраля. Вчера как-то уж очень бурно отметили праздник. Мне плохо, а я на работе. Забегает менеджер нашего же магазина с дикими глазами: из трёх продавцов на работу вышел лишь он, ну оно и понятно — всей конторой отмечали. А внизу в магазине покупатели... Сходимся на том, что звонки в магазин буду принимать я, а он с покупателями продолжит возиться.

Надо добавить, что у нас четыре юрлица на одну контору, и все торгуют железом. Все звонки сходятся на один телефон, сегодня находящийся в моём владении. На пару звонков я ответил нормально. Звонит очередной товарищ:

— Скажите, а какие винчестеры лучше?

Я начинаю описывать ассортимент, рассказывая о кеш-памяти и скорости вращения. Он внимательно выслушивает, благодарит и кладёт трубку. Минут через пятнадцать снова звонок: тот же голос, тот же вопрос. Повторяю монолог. Проходит ещё пятнадцать минут, снова звонок, снова тот же голос... Мне плохо, голова болит, а в третий раз пересказывать уже лень. Накрываю платочком трубку и говорю заговорщицким голосом:

— Вы знаете, всё не так просто. Вот вам наверняка рассказывали... (частично копирую свой монолог), так вот — не верьте им! Они все куплены, им заплатили производители. Самые лучшие винчестеры производит фирма Remington. Только их просто так не продают, потому что они очень хорошие и редкие. Их обязательно спрашивать надо, они не во всех фирмах есть — вот у нас, например, нету. Но вы позвоните по другим, вдруг есть у кого?

Ещё через четверть часа (очевидно, по телефону четвёртой фирмы) меня уже спросили о наличии винчестеров «Ремингтон». И ведь не наврал — винчестеры у них что надо!

Про нынешнее образование и молодых «специалистов». Простите — накипело.

Учусь на первом курсе специальности «Информационные системы и технологии». В игрушки давно уже наигрался, в контакте не сижу, с компьютером на «ты». На эту специальность поступил по собственному желанию — увлекает меня работа с компьютером и кодинг.

Больше половины группы с компьютером не дружит. Простейший пример: половина не знает, что такое аська, про джаббер вообще никто не в курсе. Линукс в глаза не видели (а некоторые и вовсе не слышали). Все сидят в контакте и играют в «Фермера». Все гламурные такие, за собой следят; из всей группы только я нередко хожу с красными глазами и частенько пью кофе. Один одногруппник постоянно говорит: «Ну и что, закончим мы универ, всё равно ведь все пойдем на рынок работать». Я в шоке от таких слов. Чем думали, когда заявление сюда писали? Задницей? Ну да, больше вариантов и нету.

Стандартная картина на паре по информатике: я, составив программку, сижу и думаю, что бы ещё такого интересного в неё добавить, так как задания в основном простенькие. Меня подзывает девочка с жалобным выражением лица и плаксивым тоном просит посмотреть, что у неё в коде не так. Я смотрю, и глаза становятся круглыми от быдлокода. Начинаю обьяснять, что не так. Ладно, если человек вообще хоть что-то похожее на код напечатал, а то есть такие, которые вообще не понимают, что надо делать. Подзывает, спрашивает, что печатать, я диктую, потом интересуюсь: «Ты вообще понимаешь, что сейчас напечатал?» Отвечает отрицательно, я про себя ругаюсь матом и говорю, чтобы лекции хотя бы читал. Он в ответ: «Читал, не понял». Молча отхожу.

А препод у нас немолодой, очень хороший — читает действительно интересно. Почему же тогда они не понимают лекции? Да просто не хотят, не могут, не любят думать. И кто только из них вырастет?

Наш главвред — человек старой закалки. Про подобных ещё писали в древних фантастических рассказах, где роботы сходили с ума, и только такие люди могли спасти ситуацию. Перед тем, как сдать гонорарную ведомость в бухгалтерию, он открывает экселевский документ, выборочно вручную пересчитывает количество материалов в строках авторов и сверяет с автосуммой.