Было это несколько лет назад, когда наше «содружество специалистов» занималось различным IT-обслуживанием частников и организаций. Одним из постоянных клиентов был Болгарский Центр Промышленности, где мы с напарником чего только не делали. Самые весёлые истории связаны с прокладкой сетей, которые неизменно проходили по местным подвалам.

Здание было не очень старое, но перестроек и пристроек уже натерпелось по полной программе. Кроме того, сотрудники работать туда приезжали по контракту на год-два, поэтому обо всем, что случилось больше трёх лет назад, спросить было не у кого. Плана здания тоже не было, поэтому каждый проект начинался с того, что мы спускались в подвал для поиска возможных путей прокладки кабелей. Подвал был многоуровневым, поэтому дело было непростым.

В один из дней, вооружившись фонарями, мы шли по подвалу, пытаясь понять, где находимся относительно верхнего пространства. Кажется, я нашёл нужное место, глядя в большую дыру в потолке.

Внезапно раздался звук, очень похожий на спуск воды. Отскочить мне помогла хорошая реакция — через долю секунды на то место, где я только что стоял, вылилось большое количество нечистот.

Сеть-то мы, конечно, проложили через другой проём, но мой напарник до сих пор рассказывает эту историю на айтишных застольях.

Дело было на первом курсе, когда вместо давно и хорошо знакомого Паскаля мне пришлось заняться С/С++. Язык этот показался мне довольно странным, однако, наскоро выучив синтаксис, я сумел-таки написать необходимые для зачёта программы. Нюанс был в том, что в одной из них, касавшейся обработки массива, я сумел посадить маленькую и весьма неочевидную багу: не выдавая никаких ошибок на этапе компиляции и не влияя на правильность вычислений, она зверским образом пожирала память. На школьном Паскале с его искусственно ограниченными размерами массивов такое построение программы прокатывало, как говорится, на «ура» — но всякому овощу своё место...

Преподаватель, согбенный старичок в очках с толстенными линзами, бегло просмотрел текст программы, покивал в знак согласия и запустил тест на рандомном массиве из десяти тысяч элементов. Время работы — полторы секунды. «Непорядок, должно быть полсекунды», — заявляет преподаватель. Запускаем на ста тысячах. Двадцать пять секунд. «Совсем нехорошо», — огорчается старичок и лезет в код. Скучающие одногруппники, дожидаясь своей очереди, прислушиваются к нашему диалогу. Кивая собственным мыслям, он доходит до процедурки, в которой и притаилась бага...

Увидев мой индийский код, дедок переменился в лице, вскочил из-за стола и на всю аудиторию возопил: «Это ещё что за х@#ня?!»

Гробовая тишина. Преподаватель, осознав, что он не один, тоном значительно пониже добавил: «Вы уж простите мою терминологию».

Больше такой ошибки я никогда не допускал.

Как автор поста про островную жизнь на Кирибати, не могу не ответить автору поста про фейерверк на ракетном комплексе С-300.

С советских времен сохранился в одной дружественной конторе магнитофон, нет — магнитофонище, порождение Ижевского завода и имперской оборонной промышленности. Литой стальной шкаф высотой два метра, в ширину столько же, 60 см глубиной. В этом шкафу притаились два изолированых магнитофона, четыре катушки, под каждой катушкой — киловаттный электродвигатель, под каждым тонвалом — такой же. Схему заправки ленты в тракт можно применять для проверки на трезвость. В нижнем ящике этого шкафа — полный (заметьте, не разворованный!) комплект запчастей, инструментов и инструкций, чтобы отремонтировать это чудо после ядерного удара. Одни словом — памятник утраченной эпохи весом в полтонны.

Применялось это чудо для приема ракетной телеметрии. С приходом в нашу жизнь пиндостанской вычислительной техники возникла идея переписать телеметрию на винчестер. Спаяли кабель для СОМ-порта, поставили сервер НР, подключили одно к другому и включили магнитофонище.

Бросок напряжения, нехилая искра — сервер занялся открытым пламенем. Тушили его кофе, поскольку воды рядом не было. Хорошую всё-таки технику делал наш военпром: надёжную и непримиримую с техникой вражеской.

Сидим с другом, ставим «иксы» на домашний сервак, чтобы торренты поудобнее качать было. Чтобы облегчить страдания старой машинки, решили выбрать в роли оконного менеджера Xfce. Пишем sudo apt-get install xubuntu-desktop. Умная Убунту тянет немало зависимостей, список которых мы видим на экране. Тут друг замечает самый важный пакет: python-sexy! Стало сразу ясно, откуда весь секс по ночам с линуксами берётся...

Решили снести тот пакет, как поставится, чтобы жить было дальше попроще.

Как-то пришел ко мне друг в офис, а я сижу возле сервака, который выполняет роль роутера, файлового хранилища и VPN-клиента.

— Можно зарядить телефон от USB?
— Конечно, втыкай в сервак.

Это был Sony Ericcson. Я не зря их недолюбливаю! Интернет и VPN рухнули, сбились маршруты, а мобильник радостно сообщил, что теперь у компьютера есть выход в интернет.

Как оказалось, этот телефон создавал дополнительный интерфейс ppp0, сразу его активировал и криво прописывал маршрут default gateway.

Прочитал историю про пыль. Хочу сказать, что прав был тот электронщик!

Работаю сисадмином. Поступила заявка: комп дико тормозит. «Перегрев», — подумал я, ловким движением руки раскрутил системник и увидел наросты пыли на кулере процессора и материнской плате. Решение естественное и необходимое: пылесосить.

Что бы вы думали? После процедуры ПК вообще перестал включаться, замена комплектующих ему не помогала, а все признаки показывали, что умерла материнка. Комп был старый, и проще было его списать, чем искать по барахолкам новую мать. Благополучно списали и кинули отдыхать в закутке склада, где заправляли картриджи.

Понадобилась как-то старая машинка, чтобы на ней крутился на линуксе VLC. Достали из запасов тот комп, включили — работает! Удивились, вскрыли. Материнка была покрыта тонким слоем чёрного тонера.

Еду в маршрутке. На одной из остановок заходят мама с дочкой-младшеклассницей. Девочка видит на потолке табличку о запрете распития пива в транспорте и начинает читать. Дойдя до слова «администрация», принимается рассуждать, как правильно писать его: с одной или двумя «н». В итоге решает, что с одной: проверочное слово «админ».

— Правильно, — говорит ей мама. — А системный администратор, сисадмин, тоже с одной «н».

Примета времени, или админы — уже часть культуры страны?

Я программист, а по совместительству админ и техник-инженер. Привёз ко мне друг как-то компьютер:

— Не работает, не включается, завтра заберу. Сможешь?
— Конечно, смогу! — говорю я и отправляю друга домой.

Открыл системник. Пластиковые крепежи, на которые крепится материнка, были сломаны; мамку перекосило, держалась она лишь на платах расширения. Позвонил другу: «Как ты так её?» — «Не знаю, стоял под столом...»

Оббежал все магазины, обшарил свой хлам — нет ничего, что могло хотя бы заменить крепежи. Пошарившись в болтах и подобном, я нашел четыре нормальных самореза, которые хорошо крепили материнку и не мешали второй стенке, но вот незадача: дёрни материнку, и она уляжется брюхом на корпус. Что делать?

В то время у нас в квартире как раз положили линолеум — шёл ремонт. Отрезав три маленьких кусочка, я прикрутил-таки материнку.

Объяснять другу я ничего не стал. Только предупредил, что если он понесёт системник в сервис, то пусть пригласит меня: хочу посмотреть на лица ремонтников.

Это сейчас мои любимые родители смело юзают инет, знакомы с методом копипейста, болтают по скайпу с германскими друзьями (возмущаясь при этом, что за дремучесть — общаться в «одноклассниках») и звонят мне только в случае действительно нелогичного поведения компьютера.

Пару лет назад, когда мама боялась даже пыль с системника стирать, родители начали проходить «курс молодого юзера». Однажды позвонил папа: курсор носится по углам. Сказать честно, я сразу и не поняла, что там могло случиться. Вечером смотрю — лежит на столе в куче барахла забытый подружкин планшет-дигитайзер. Причём так лежит, что папа, орудуя мышкой, цепляет стилус, в результате чего курсор подрыгивается. Родителям объяснила — пусть не поняли тонкостей, но факт усвоили.

Прихожу на следующий день забрать планшет. Мама спрятала стилус в своей спальне под подушкой — чтоб уж наверняка!

В начале зимы у нас замёрзли стоки кондиционеров в серверной. Морозы ударили в пятницу, а увидели мы всё это в понедельник — два сервера перестали отвечать. Оказалось, что все выходные кондиционеры «плакали», серваки обиделись и утонули. Мы их заменили на резервные и поставили до лучших времен прямо возле входа.

Сегодня приехали спецы для установки систем климат-контроля, а не банальных кондёров, как раньше. Подобная техника к IT-отделу не относится, поэтому контролировать весь процесс пришёл завхоз.

Не буду подробно рассказывать, как он рвался отключить и отодвинуть четыре забитых до отказа 32-юнитовых шкафа, мотивируя тем, что спецам оно мешает делать работу, без нашего инета и почты фирма не умрёт, а бухгалтеры сведут баланс на счётах.

После установки и запуска системы вся бригада отправилась на выход, мы с завхозом замыкали шествие. Завхоз следил, чтобы работники не забыли чего; я же следил, чтобы всё осталось на месте, включая оптические патч-корды, которые все так и тянулись вынуть, чтобы посмотреть, «как оно светится». Подойдя к дверям, завхоз увидел те два сервака-утопленника и радостно обратился ко мне:

— Слушай, какие классные ящики! Дай один мне, нужно под инструмент.
— Инструмент? Да это же сервера!
— Я в ваших бреднях не понимаю, скажи по-русски, что это такое.

После пятиминутного монолога завхоз положил меня на лопатки:

— А скажи-ка мне тогда, сколько он принесёт денег в месяц, если его полностью закачать интернетом. Я так думаю, что выгодней всего закачать интернетом для тинейджеров, а не простым.

Хорошо, что в это время я уже вынимал ключ. Не сказав ни слова, я влетел в админскую и минут двадцать валялся в конвульсиях.